NoName game
Термодинамика
Производственный роман
Так взор художника предвидит стан богини,
готовый лечь на полотно
Charles Pierre Baudelaire, Отец декаданса, последний романтик Европы. Умер в нищете.
Действующие лица: в тумане.
Бездействующие лица: изображают зрителей.
Время: настоящее, остановленное.

Рояль «Renaissance», камин, ружьё. На прикладе неразборчиво нацарапано какое-то доброе слово.

Из тумана раздаётся печальная мелодия, последний певец декаданса голосом Эдмунда Шклярского вопрошает: «Как случилось что мир остыл? Мир теней и дорог пустых..». Зрители задумчиво покачиваются в такт мелодии. "Жаль не греет в пути звезда" — сокрушается голос Шклярского. Зрители достают зажигалки, становится теплее. «Нарисована что ли?» — догадывается голос — «Нарисована что ли?..» и подумав, утвердительно отвечает «Да».

На сцену выходит лицо, похожее на известного футуролога и говорит что-то убедительное неразборчивым голосом. Зрители недоверчиво переглядываются. Голос футуролога становится ещё менее убедительным, но более разборчивым.

Зрители догадываются, что футуролог предсказывает содержание второго акта. Некоторые из них, зачарованно наблюдая как будущее становится прошлым, выпадают из настоящего и превращаются отражения между двумя рефлексивными зеркалами. Оставшиеся начинают расходиться, разделившись на две части, строго по полушариям. Не то чтобы им не интересно будущее, но одним полушарием они знают, что они не настоящие зрители, и такая рекурсия может плохо кончиться. Другое полушарие говорит, что если они настоящие зрители, то не должны доверять всяким шарлатанам. Зрители привыкли видеть на сцене клоунов или шарлатанов.

Кроме того, зрителям в принципе неприятно ощущать себя зрителями — но это их сознательный выбор, потому как если ты не зритель — то ты деятель, а любая деятельность сопряжена с ненулевыми рисками, поэтому быть зрителем всяко безопаснее, пусть и с известными моральными издержками.

В этом смысле недоверие позволяет избежать ещё одной проблемы: необходимости переместиться и занять точку зрения по отношению к сказанному. Перемещение, пусть и ментальное, само по себе затратно, а точка зрения может оказаться в лучшем случае смешной, а то и небезопасной.

Но ещё более зрителям неприятно думать, что они не настоящие и думать вообще. Зрители вообще стараются меньше думать, чтобы не увеличивать количество печали в мире. А когда зрители не думают, то находят утешение в том, что мир театр, а люди в нём актёры, основательно полагая, что без зрителей театр если и возможен, то лишён смысла. Другая часть зрителей, сильно меньшая по составу, находит смысл и в этом, понимая отражение без отражаемого как наглядное предъявление симулякра (если только это не отражение в зеркале Борхеса).

Погружённые в рефлексию они умолкают, и в наступившей тишине слышится стук (толи сердца, толи стук в дверь), наконец-то отвлекающий зрителей от внутреннего диалога — да, зрители не любят думать. А вступать во внутренний диалог и вовсе находят предосудительным и даже опасным для здоровья. За разговоры с самим собой в этом мире наказывают, особенно если в строю.

По привычке приняв стук метронома за стук часов, зрители перестают изображать зрителей и начинают изображать деятельность. (Изображать деятельность — так же относительно безопасное занятие, но только на первый взгляд. «Как-бы-деятельность» часто приводит к увеличению социальной энтропии и смерти системы, часто вместе с её носителями). Часть зрителей увлечённых внутренним диалогом незаметно превращается в наблюдателей.

"Умм.." — печально стонет певец декаданса, «у-у-ум..» — подхватывает зритель. Наблюдатель при этом улавливает разницу между Ом и Ум, поражаясь как загадочно отражается восток в западе, как первозданный звук становится стоном, а недеяние бездельем.

Конец первого акта.

На сцене появляется задумчивый роялист. Пытаясь попасть в такт метронома, роялист нетерпеливо импровизирует, раздражённо отмахиваясь от мантры из первого акта.

Рабочие сцены в комбинезонах с нашивками "НИИ ТЕПЛОТЕХНИКИ" укладывают в камин тяжёлые ядра с периодом полураспада 2,411(3)·104 лет и раздают зрителям брошюры «Откройте своё сердце термодинамике».

На брошюре с обратной стороны слоган «Только мы согреем этот мир».

Зрители превращаются в читателей.

Made on
Tilda